Статья опубликована в журнале «ЭкоСпоры» № 5, 2025 г.

А.Г. Дудникова, заместитель генерального директора по правовым вопросам ООО "ЭКОТИМ".

Расцвет, падение и расцвет ГЭЭ или надо ли учить историю

„История повторяется дважды — сначала в виде трагедии, потом в виде фарса[1].“

3 июля 1985 года вышло постановление Верховного совета СССР N 2764-XI "О соблюдении требования законодательств об охране природы и рациональному использованию природных ресурсов", в котором сказано: "Установить порядок проведения обязательной экологической экспертизы новой техники, материалов, а также проектов строительства". Но на практике осталось все по-прежнему.

27 декабря 1989 года вышло постановление Верховного совета СССР "О неотложных мерах экологического оздоровления страны". Начиная с 1990 года, органами ГЭЭ было дано указание не принимать к рассмотрению предплановую, предпроектную и проектную документацию без информации по ОВОС и открывать финансирование работ по всем проектам и программам только после положительного заключения ГЭЭ.

В 1995 году вышел федеральный закон "Об экологической экспертизе", который к объектам ГЭЭ отнес, в том числе, иные виды документации, обосновывающей хозяйственную и иную деятельность, которая способна оказывать прямое или косвенное воздействие на окружающую природную среду.

Вкопать шест в пустыне – тоже иная деятельность. То есть на экспертизу надо подавать всё. При том, что на заре появления экоэкспертиза проводилась только по особо важным объектам и видными учеными.

На заре появления экологической экспертизы и закона о ней существовало чиновничье усмотрение, которое погибло в результате борьбы с коррупцией, которая хуже самой коррупции. Хотя бы потому, что коррупция не только осталась, но ещё и выросла, возмужала, окрепла, достигнув 100% показателя в этой сфере.

В эпоху чиновничьего усмотрения и отсутствия экологического рэкета можно было принимать такие законы. Т.к. иллюзия, в которой пребывает нынешний нормотворец, что все жизненные ситуации можно зарегулировать буквой закона – это иллюзия.

Почему в те годы и принимались такие неюридические формулировки как «все», «и иные». Потому что никто не требовал ГЭЭ от 20 лет работающей печки, но если вдруг где-то планируется оригинальный вред, его можно было не допустить с помощью ГЭЭ. Потом пришли иные времена, иные нравы, иные цели…

И норма «и иные» заработала в буквальном смысле этого слова.

Таким образом, помимо промышленного строительства на ГЭЭ завернули всё гражданское строительство, жилые дома, коммуникации под ними и т.д.

Стройки идут на кредитные деньги. Полугодовой простой из-за какой-то неоправданной (про неоправданность процедуры – ниже) процедуры – слишком большая роскошь. Строительное лобби восстало. И… В одночасье ГЭЭ исчезло, т.е. с 01.01.2007 ГЭЭ стали подлежать только объекты на шельфе, внутренних водах и экономической зоне. Никаких «иных» не осталось, список стал закрытым. Захлопнулся.

Правда, «под шумок» была подкорректирована норма о ГЭЭ новой техники…, на которую никто не обращал внимание ввиду её абсурдности и связанной с этим неработоспособности. Сразу ею воспользоваться не рискнули, но потихоньку, потихоньку норма заменила ту самую про «иные». Ведь при понимании под словом «новые» всего, что существует с 1995 года (это хорошо ещё, что госорган не ведет отсчет от 3 июля 1985 года) и всего, что посмело чуть-чуть поменяться – закрыть за непрохождение ГЭЭ можно любое производство.

Да, периодически бизнес консолидируется и доводит до высшего руководства страны и законодателя информацию о неадекватном поведении надзорного органа, после чего правится не надзорный орган, а закон, после чего надзорный орган отыгрывает обратно. Примеров тому множество, о чем мы периодически пишем. Такая же судьба и у ГЭЭ. Да, с 1 января 2007 года число объектов ГЭЭ резко сократилось, но уже меньше чем через полтора года в статье 11 ФЗ «Об Экологической экспертизе» появился пп. 7.1, включивший в объекты ГЭЭ то, что реализуется на землях ООПТ, ещё через полгода добавился пп. 7.2, включивший в объекты ГЭЭ размещение и обезвреживание отходов, затем появился пп. 7.3... И так до пп. 7.12, постепенно кусочек за кусочком отвоевывая утерянное. После чего статью дали в новой редакции, где теперь 23 объекта ГЭЭ. На что бизнес также реагирует «по кусочкам». Так, добавили Байкальскую природную территорию, снова на ГЭЭ пошли школы и больницы, после чего добавили оговорку «за исключением объектов социальной инфраструктуры». А сейчас вернули оговорку про перечень в норму о новой технике…, да и саму норму поправили так, что теперь не техника, а только технология. Теперь изобретают этот перечень. На мой взгляд – неудачно. 

Будем смотреть, к какому фарсу приведет нынешний «расцвет» ГЭЭ.

Почему неоправданная

Когда экоэкспертиза работала? Когда проводилась видными учеными по особо значимым проектам.

Почему работала? Потому что качественную экспертизу, проводимую видными учеными, нельзя поставить на поток.

Как проходит ГЭЭ сейчас, когда она поставлена на поток? Можете и сами догадаться, но аргументирую.

В статье «С кем экоспорить?» изложена динамика природоохранной деятельности в России в целом. Понятно, что при переквалификации эколога в бухгалтера, исключении из применения духа закона и принципов права, переходе на использование исключительно буквы закона, искусственного интеллекта и неискуственного неинтеллекта (команды думать не было), подмене природоохранной деятельности экологическим рэкетом честных профессионалов в данной сфере не должно быть много. На все ГЭЭ точно не хватит.

А надо ли всё подвергать ГЭЭ?

Ошибочное мнение общественности, что если не будет ГЭЭ, объект обязательно окажется вредоностным, перекочевало к государственным лицам. Чем и манипулируют лоббисты ГЭЭ.

На самом деле ГЭЭ – это ОДИН ИЗ видов экологической оценки. Причем один из видов превентивной экологической оценки.

Эксперт ГЭЭ должен обладать навыками превентивной оценки. Когда проект ещё только на бумаге, на бумаге всё прекрасно расписано и вред природе равен нулю, эксперт должен, читая бумагу, представить в голове, как будет работать предприятие после того, как его построят, увидеть, что не учли, где ошиблись или обманули. Если речь идет о серьезном многогранном потенциально вредоносном объекте, тогда есть смысл собрать команду экспертов, чтобы каждый в рамках своей компетенции проанализировал реальность потенциального вреда.

В остальных случаях с прогнозной оценкой справляется госэкспертиза, в составе которой также есть экологи. Правда, как-то эколог госэкспертизы считал, что чем выше труба, тем больше загрязнение, но рядом стоявший санврач его поправил. Так что справились.

Требовать же ГЭЭ от действующего производства или отдельной его печки вообще абсурд. По двум причинам.

       1. Для действующего предприятия существует огромное число разного вида разных оценок, при разработке разного вида разной документации. В перечне требуемой от действующих предприятий природоохранной документации, который ведет компания ЭКОТИМ, больше 100 документов. Как бы ни сетовал надзорный орган на мораторий на проверки, реально предприятия всё равно проверяются – внепланово, разнопланово… Вот представьте, предприятие получило КЭР, т.е. его технология признана наилучшей из доступных, а теперь оно остановлено до тех пор, пока работающая 20 лет печка не пройдет ГЭЭ.

Для чего нужно проходить ГЭЭ этой печки? Ну уж не для того, чтобы помочь природе.

          2. Ни то что профессионалов, просто людей не напасешься на такое количество ГЭЭ, поэтому тащить на ГЭЭ 20 лет работающие печки не только абсурдно, но преступно.

Вот и получили, что ГЭЭ снова из механизма охраны природы превратилась в неоправданное благими целями обременение бизнеса.